Рэйф тихонько выругался.

Не обратив на это внимания, Изабелл живо продолжила, на сей раз совершенно профессионально.

— Он — кто-то, с кем они были знакомы или определенно считали, что ему можно доверять. Может быть, представитель власти, даже, наверное, коп, или тот, кто таковым прикидывается. Он физически силен, хотя необязательно это проявляется внешне; он даже может показаться женоподобным.

— Почему женоподобным? — Рэйф, прищурившись, внимательно слушал.

— Эти женщины были убиты жестоко, со злобой, которая свидетельствует о ненависти к женщинам и сомнениях или страхах по поводу собственной сексуальной ориентации. Эти три убийства совершены на сексуальной почве, — глубокие, проникающие ранения в области груди и гениталий — классические признаки сексуальной одержимости — и всё же ни одну из них не изнасиловали. Что, кстати сказать, может стать следующим шагом, — изнасилование вкупе с убийством.

— А если он — импотент? Ведь такой убийца встречается часто, верно?

Изабелл решительно ответила: — Верно. В этом случае, изнасилование будет произведено предметом, вероятно, орудием убийства. И оно будет совершаться посмертно. Он не захочет, чтобы жертва стала свидетелем его возможной неудачи в сексе. В действительности, он, скорее всего, прикроет ее лицо даже после того, как ее убьет.

— Так он вдобавок маньяк-некрофил.

— Полный набор трюков, да. И будет расти, рассчитывайте на это. Он теперь приобрел к этому вкус. Он наслаждается. И чувствует себя неуязвимым, скорее всего, даже непобедимым. Преступник, вероятно, начнет насмехаться над нами — полицией — каким-то образом.

Рэйф размышлял обо всем этом, а потом спросил. — Почему блондинки?

— Мы пока не знаем. Но, скорее всего, первая его жертва, — Джейми Брауэр, верно?

— Верно.